В борьбе с несуществующим движением А.У.Е репрессивные органы наказывают сотни россиян, не имеющих никакого отношения к воровскому миру
АУЕ — аббревиатуру можно расшифровать как «арестантский уклад един» или «арестантское уркаганское единство».
В декабре российские суды вынесли серию постановлений по делам о так называемой «воровской символике» — в первую очередь связанной с несуществующим движением АУЕ, признанной экстремистской в 2020 году. Формально речь идёт о запрете на пропаганду несуществующего движения. Однако анализ судебных решений, проведённый Explainer, показывает: на практике под наказание всё чаще попадают обычные люди — за старые посты, музыку во «ВКонтакте», изображения без подписей и татуировки, сделанные задолго до того, как символику АУЕ вообще начали рассматривать как экстремистскую.
Для наказания не требуются ни призывы, ни агитация, ни намерение. Достаточно самого факта: символ оказался видимым — в соцсети, на фотографии или на теле.
Как объясняет адвокат Pussy Riot Дмитрий Захватов, сама правовая конструкция, появившаяся после запрета АУЕ, изначально была заложена с серьёзными изъянами.
«После того как Верховный суд 17 августа 2020 года признал несуществующее движение АУЕ экстремистским, возникли две правовые ситуации. Первая — любые материалы, которые в кавычках “пропагандируют” АУЕ, подпали под действие статьи 20.3 КоАП. Вторая — появилась возможность в ряде случаев привлекать людей непосредственно за участие в деятельности этого движения».
По словам Захватова, с точки зрения права это создаёт ситуацию полной неопределённости.
«С точки зрения права это абсолютная бессмыслица. Правовые рамки участия размыты, грань непонятна. Очень сложно очертить поведение, которое однозначно свидетельствовало бы об участии или неучастии. Если человек слушает шансон — он участвует? А если он слушает его в машине с приоткрытым окном — это уже пропаганда?»
Социальные сети стали главным источником таких дел. Из восьми проанализированных постановлений шесть напрямую связаны с «ВКонтакте». Во всех этих случаях речь шла не об участии в запрещённых организациях и не о распространении идеологии, а о контенте, размещённом в открытом доступе — музыке, картинках и фотографиях, часто опубликованных много лет назад.
В «Вконтакте» до сих пор доступные сотни аудиозаписей по теме «АУЕ».
Один из самых показательных случаев произошёл в Кургане. К административной ответственности был привлечён Евдокимов Г. Р. — поводом стал раздел «Музыка» на его странице во «ВКонтакте». Основанием для дела послужили названия сохранённых аудиозаписей, в которых фигурировала аббревиатура «АУЕ».
В суде Евдокимов пояснил, что не знал о запрете, экстремистскую идеологию не поддерживает и удалил музыку сразу после составления протокола. Однако суд счёл эти доводы юридически незначимыми. В постановлении указано:
«Евдокимов Г. Р. пояснил, что не знал о том, что данные музыкальные композиции являются запрещёнными, экстремистскую идеологию не поддерживает, аудиозаписи им удалены.
Указанные доводы не опровергают факт публичной демонстрации экстремистской символики».
Незнание запрета и удаление контента не были признаны смягчающими обстоятельствами. Сам факт наличия аудиозаписей в открытом профиле был квалифицирован как «публичная демонстрация экстремистской символики».
Из самого постановления следует, что Евдокимову Г. Р. не вменялось участие в каких-либо преступных сообществах. Суд не устанавливал его связь с криминальной средой, не указывал на принадлежность к «воровскому миру» и не рассматривал вопрос о вовлечённости в деятельность АУЕ. Единственным основанием для ответственности стал формальный признак — наличие музыкальных композиций с запрещённой аббревиатурой в разделе «Музыка» на странице во «ВКонтакте».
Другой характерный пример — дело, рассмотренное Кизлярским районным судом в Дагестане. Поводом стала публикация 2014 года: изображение с восьмиконечной звездой и аббревиатурой «АУЕ», размещённое за шесть лет до того, как движение было признано экстремистским. Суд указал, что давность публикации и мотивы её размещения правового значения не имеют, поскольку изображение продолжало находиться в открытом доступе.
Ещё один показательный случай произошёл в Мордовии. К ответственности был привлечён Воронин Даниил Олегович, разместивший фотографию другого человека с татуировками в виде восьмиконечных звёзд. Суд зафиксировал:
«Воронин Д. О. разместил фотоизображение неустановленного лица, на верхней части груди которого изображены рисунки в виде восьмиконечных звёзд, доступное для просмотра неограниченному кругу лиц».
Таким образом, «ВКонтакте» фактически рассматривается судами как пространство непрерывной демонстрации: любой пост, изображение или музыкальный трек остаётся юридически значимым до тех пор, пока доступен для просмотра.
Вторая крупная группа дел связана уже не с интернетом, а с учреждениями ФСИН — СИЗО, ИК и ИВС. Здесь поводом для наказания чаще всего становятся татуировки. Их выявляют при телесных осмотрах, по видеонаблюдению или на основании рапортов сотрудников.
Ключевой момент: от человека не требуется никаких действий. Достаточно того, что татуировки видны другим — в душе, при переодевании или в местах общего пользования.
В Кемеровской области к ответственности был привлечён Сафронов Александр Анатольевич. В постановлении указано:
«При осмотре у осуждённого Сафронова Александра Анатольевича на правом и левом колене выявлены татуировки в виде восьмиконечных звёзд, находящиеся в открытом доступе для обозрения другими лицами».
Аналогичное дело было рассмотрено в Красноярском крае в отношении мужчины, содержавшегося в ИВС. Суд указал:
«Во время содержания в ИВС допустил публичную демонстрацию экстремистской символики, выраженную в наличии татуировок на открытых участках тела».
Никаких действий по «демонстрации» суд не зафиксировал — решающим оказался сам факт визуальной доступности изображений.
Отдельная особенность этой практики — полное игнорирование хронологии. Татуировки, сделанные 10–15 лет назад, и публикации, размещённые задолго до запрета, рассматриваются судами как основания для ответственности сегодня. Правонарушение квалифицируется как «длящееся», что позволяет наказывать человека не за действие в прошлом, а за сам факт существования символа в настоящем.
По мнению адвоката Дмитрия Захватова, административные дела в таких случаях — лишь побочный эффект более широкой репрессивной логики.
«Административные дела — это именно побочный ущерб, collateral damage. Основная задумка в другом: ужесточить контроль и сильнее подчинить людей, которые относят себя к преступному миру, поставить их под ещё более жёсткий контроль власти и получить дополнительный рычаг давления для сотрудничества с администрациями колоний».
Он подчёркивает, что в условиях отсутствия независимой судебной системы подобные дела фактически отданы на усмотрение силовиков.
«Правовая рамка непрозрачная, независимой судебной системы нет. А значит, всё оказывается на усмотрении сотрудников полиции».
Адвокат Дмитрий Захватов
Формально итог таких дел почти всегда одинаков — штраф от 1000 до 2000 рублей. Но на практике последствия куда серьёзнее, особенно для тех, кто уже находится в местах лишения свободы.
Административные взыскания за «демонстрацию экстремистской символики» учитываются при решении вопроса об условно-досрочном освобождении. В результате наказание за старую татуировку или отсутствие удалённого поста в соцсети становится фактором, напрямую влияющим на срок фактического пребывания человека в колонии.
Как выяснил Explainer, с 1 января 2025 года по сегодняшний день в судебных и административных базах зафиксировано более 1100 дел, в материалах которых прямо фигурирует аббревиатура АУЕ — в протоколах, рапортах или судебных постановлениях. Речь идёт в основном о делах по статьям 20.3 и 20.3.1 КоАП, предусматривающим ответственность за «публичную демонстрацию» и «пропаганду» экстремистской символики.
В целом число наказанных по этим статьям стабильно увеличивается: если в 2023 году по 20.3 и 20.3.1 КоАП было привлечено 2 621 человек, то в 2025-м — уже 3 322 (рост на 27% за два года). Почти 90% дел заканчиваются штрафами, однако сохраняется и высокий уровень арестов — около 350 в год, что делает эту категорию административных дел одной из самых репрессивных в практике КоАП.
